Образ стихии в русской литературе

07.04.2015

Скачать файл

Образ стихии в произведениях русской классики

Стихия как природное явление, как сюжетообразующий элемент в произведении, символическое значение (образ-символ)

План.

1. Образ моря  в произведениях поэта-романтика В.А. Жуковского (Анализ стихотворения «Море»):

а) олицетворение водной стихии;

б) передача душевного состояния лирического героя психологический параллелизм (соответствие состояния л.г. состоянию природы);

в) море как страстная, обманчивая и коварная стихия;

г) море свободно в выражении чувств.

2. Образ свободной стихии в элегиях А.С. Пушкина:

а) образ угрюмой, могучей, своевольной стихии, подчиняющей себе Л.г., в стихотворении «Погасло дневное светило…»;

б) море как великолепная стихия, символ свободы в стихотворении «К морю»;

в) отношение Л.г. к морю;

г) сходства и различия в трактовке Жуковским и Пушкиным образа моря.

 

3. Образ моря в произведениях М.Ю. Лермонтова:

а) морская стихия в иносказательном пейзаже «Парус»;

б) романтический пейзаж  в романе «Герой нашего времени», глава «Тамань».

4. Образ природной стихии в поэме А. С.  Пушкина  «Медный всадник».

5. Образ метели в произведениях А.С. Пушкина «Метель», «Капитанская дочка».

6. Изображение природных стихий в творчестве Ф.И.Тютчева

6. Смысл названия драмы А.Н. Островского «Гроза».   

7. Метель как символ революционной стихии в произведении А.Блока «Двенадцать»

 

Образ моря в стихотворении В. А. Жуковского «Море»

Романтизм как литературное направление сформировался в большинстве стран Европы к началу XIX века, вызвав к жизни целую плеяду замечательных писателей и поэтов. Выдающимися русскими поэтами-романтиками по праву считаются В. Жуковский, А. Пушкин, Батюшков, М. Лермонтов. Если В. Жуковский буквально стоял у истоков этого литературного метода в России и в своем творчестве отразил смену сентиментализма ранним романтизмом, то лирика А. С. Пушкина пережила уже переход от зрелого, полноценного романтизма к критическому реализму. В произведениях обоих поэтов фигурирует типичный для романтизма образ моря, по-разному воспринятый и описанный в зависимости от особенностей творческого видения мира авторов. 

О восприятии В. Жуковским образа моря можно судить, опираясь в основном на стихотворение «Море».

Поэт олицетворяет водную стихию, наделяет ее человеческими чувствами, страстями:  

Ты живо, ты дышишь; тревожною думой, 

Смятенной любовью наполнено ты…   

Образ моря аллегоричен и иносказательно передает душевное состояние автора; лирический герой переносит свои личные переживания на созерцаемое им море, заставляя его любить, ревновать, бунтовать. Близость героя и моря подчеркивается многократным повторением местоимения “ты”:  

Ты бьешься, ты воешь, ты волны подъемлешь, 

Ты рвешь и терзаешь враждебную мглу… 

Море предстает перед читателем страстной стихией, скрывающей свою любовь к небу под покровом таинственного безмолвия. Обманчивость моря — в его скрытом коварстве, двуличии (“Обманчив твоей неподвижности вид”). Автор стоит “над бездной”, глубокой, неизмеримой, необъятной. Тайны моря ведомы лишь ему и автору, но опасность разлуки заставляет водную стихию взбунтоваться, открыться, потребовать возвращения небес; море в отличие от абсолютно-свободного неба все-таки «томится в неволе», но свободно в выражении своих чувств, оно открыто и бурно протестует, борется за свой идеал. 

В стихотворении раскрывается взаимоотношение двух бездн – морской и небесной. Море неразрывно связано с небом, по-своему зависимо от него. Море томится в «земной неволе», оно может лишь наслаждаться видом «далекого», «светлого» неба и стремиться к нему своею душой. Любовь к небу – это высокий идеал, который наполняет жизнь моря глубоким смыслом.

В то же время море, небо и буря – это символические образы. У Жуковского небо – символ безмятежности, покоя, красоты. Когда же море побеждает возникающие враждебные силы, торжествует «сладостный блеск возвращенных небес», тишина (хотя и обманчивая), неподвижность. Но небо – это образ, образ возвышенной души, летящей ввысь. То есть это и обобщенное изображение идеала поэта, его стремление к «неземному» совершенству. На «земле» же жизнь жестокая, несправедливая, полная противоречий.

Иначе говоря, неудовлетворенный окружающей действительностью, поэт мечтает об идеале – высоком совершенстве. Но направление его мечты не «земное», а «небесное», далекое от реальности. В свою очередь, море, не теряя черт настоящей водной стихии, одновременно символизирует человеческую душу, ее вечное стремление к идеалу. Поэт наделяет море собственными тревогами, печалями, радостями, стремлениями. В результате перед нами не обыкновенная, а, по словам Белинского, «романтическая природа, дышащая таинственною жизнию души и сердца, исполненная высшего смысла и значения». Из этого следует, что идеи элегии заключаются в ее философском смысле, в излюбленной мысли Жуковского об освещении всего живого высоким духовным светом.

Образ моря в лирике А. С. Пушкина

У А.Пушкина образ моря встречается в нескольких лирических произведениях. Так, в стихотворении  “Погасло дневное светило…”, написанном поэтом на корабле в начале южной ссылки, море также показано олицетворенным, но, в отличие от моря Жуковского, оно чуждо автору (“угрюмый океан” повторяется в стихотворении трижды). Однако есть и сходные черты: моря “изменчивы”, то есть опять же непостоянны, непредсказуемы. Поэт настолько погружен в свои мысли и предан печальным воспоминаниям, что он не концентрируется на образе моря, а только ощущает свою зависимость от воли морской бездны:  

Лети, корабль, неси меня к пределам дальним 

По грозной прихоти изменчивых морей… 

Море решает судьбу автора, оно могуче и своевольно, оно подчиняет себе изгнанного поэта. 

Наиболее ярко образ моря обрисован Пушкиным в элегии “К морю”. Здесь море для автора — безусловный символ свободы, стихотворение даже начинается с перифраза в обращении: 

Прощай, свободная стихия!

В начале стихотворения море предстает во всей своей своенравной красе:

Как я любил твои порывы

Глухие звуки, бездны глаз

И тишину в вечерний час,

и своенравные порывы.

Смиренный парус рыбарей

Твоею прихотью хранимый

Скользит отважно средь зыбей,

Но ты взыграл, неодолимый, –

И стая тонет кораблей.

Образ автора выступает наравне с образом моря, причем оба образа даны в развитии и взаимодействии друг с другом. Как и у Жуковского, у Пушкина много местоимений “ты”, и это подчеркивает близость моря и лирического героя как отдельных, самодостаточных и в то же время нужных друг другу личностей. История их отношений представлена во всем своем красочном развитии: сначала сильная привязанность (“Могучей страстью очарован, у берегов остался я”), разочарование (“О чем жалеть? <…> Один предмет в твоей пустыне мою бы душу поразил”) и разлука: 

Прощай же, море! Не забуду 

Твоей таинственной красы… 

Море интересно автору и как хранилище истории, принявшее в свое лоно великих мира сего. В стихотворении появляется образ Наполеона, сосланного на остров Святой Елены; однако внимание поэта больше привлекает образ его творческого кумира периода увлечения романтизмом — выдающегося английского романтика Дж. Байрона. Имя в стихотворении не называется, но образ певца моря (“Шуми, взволнуйся непогодой: он был, о море, твой певец”) очерчен ярко и легко узнаваем. Английский поэт представляется автору близким морю, имеющим с ним много общего:  

Он духом создан был твоим, 

Как ты, могуч, глубок и значим…   

Море — то, что роднит, сближает русского и английского поэтов, приближает Пушкина к его идеалу. 

В то же время можно найти и множество черт, присущих морю Жуковского: мощь, глубина, неукротимость ; главное же сходство — в осмыслении моря как символа свободы; у Жуковского как поэта раннего романтизма — менее яркого (море лишь свободно в выражении своих чувств). У Пушкина море — законченный образ-символ, а стихотворение “К морю” является одним из наиболее значимых в теме свободы и вольности

Как выразился В. Белинский: “Без Жуковского мы не имели бы Пушкина”. Раннеромантические традиции лирики В. А. Жуковского нашли отражение в более сложном и многогранном творчестве А. С. Пушкина, ставшем, в свою очередь, неоценимым вкладом в развитие не только русской, но и мировой литературы.

 

Образ моря в произведениях М.Ю. Лермонтова

Морская стихия в иносказательном пейзаже «Парус»

Стихотворение «Парус» было написано М.Лермонтовым в 1832 году. Это произведение — одно из первых петербургских стихотворений, в котором запечатлелись образы, навеянные «северным морем». П. Программное стихотворение — манифест Лермонтова-романтика. Лермонтов изображает море — романтическую стихию; появляется образ паруса, символизирующий искания, внутреннюю неудовлетворенность лирического героя:

Белеет парус одинокой

В тумане моря голубом!..

Что ищет он в стране далекой?

Что кинул он в краю родном?..

 В стихотворении морская стихия предстает изменчивой: то спокойной с туманом голубого моря, лазурью воды, то буйной: «играют волны, ветер свищет, и мачта гнется и скрыпит».

            Стихотворение представляет собой размышление о жизни, это иносказательный пейзаж, где парус – символ одиночества и странничества, неудовлетворенности спокойной жизнью, а море —  сама бурная изменчивая свободная жизнь.

 

Романтический пейзаж  в романе «Герой нашего времени», глава «Тамань»

Образ морской стихии предстает и в романе Лермонтова. В главе «Тамань» пейзаж типично-романтический: обрывистый берег, лунная ночь, беспрерывный ропот волн. Пейзаж служит раскрытию характера Янко, которым, несмотря на неприятную ситуацию, восхищается и слепой, и Печорин:

— Видишь, я прав, — сказал опять слепой, ударив в ладоши,- Янко не боится ни моря, ни ветров, ни тумана, ни береговой стражи…

Отважен был пловец, решившийся в такую ночь пуститься через пролив … я с невольным биением сердца глядел на бедную лодку, но она, как утка, ныряла и потом, быстро взмахнув веслами, будто крыльями, выскакивала из пропасти среди брызгов пены…

(Янко:   «… а мне везде дорога, где только ветер дует и море шумит»)

 

Образ природной стихии в поэме А. С.  Пушкина  «Медный всадник»

 «Медный всадник» — первая в русской литературе урбанистическая поэма. Проблематика поэмы сложная и многогранная. Поэма – своеобразное размышление поэта о судьбе России, о ее пути: европейском, связанном с реформами Петра, и самобытном русском. Отношение к деяниям Петра и к городу, который он основал, всегда было неоднозначным. История города представлялась  в разнообразных мифах, легендах и пророчествах. В одних мифах Петр представал «отцом Отечества», божеством, основавший некий разумный космос, «прславный град», «любезную страну», оплот государственной и военной мощи. Эти мифы возникли в поэзии и официально поощрялись. В других мифах Петр был порождением сатаны, живым антихристом, а Петербург, основанный им, — городом «нерусским», сатанинским хаосом, обреченным на неминуемое исчезновение.

Пушкин создал синтетические образы Петра и Петербурга. В них обе концепции дополнили друг друга. Поэтический миф об основании города развернут во вступлении, ориентированным на литературную традицию, а миф о его разрушении, затоплении – в первой и во второй частях поэмы.

Две части повести изображают два мятежа против самовластия: мятеж стихий и мятеж человека. В финале оба эти мятежа будут побеждены:смирится бедный Евгений, еще недавно отчаянно грозивший Медному всаднику, вернется в свое русло разъяренная Нева.

Интересно в поэме изоражено само буйство стихии. Нева, когда-то порабощенная, "взятая в плен" Петром, не забыла своей "старинной вражды" и с "тщетной злобою" восстает на поработителя. "Побежденная стихия" пытается сокрушить свои гранитные оковы и идет приступом на "стройные громады дворцов и башен", возникших по манию самодержавного Петра. Город превращается в крепость, осажденную Невой.

Река Нева, на которой  лежит город, возмущенная и буйная:

Поутру над ее берегами

Теснился кучами народ,

Любуясь брызгами, горами

И пеной разъяренных вод.

Но силой ветра от залива

Перегражденная Нева

Обратно шла, гневна, бурлива,

И затопляла острова.

 

Из возмущенной глубины

вставали волны и злились,

Там буря выла,

Там носились обломки…

Повествование о наводнении приобретает фольклорно-мифологическую окраску. Взбесившаяся Нева сравнивается то с остервеневшим «зверем», то с «ворами», лезущими в окна, то со «злодеем», ворвавшимся в село «с свирепой шайкою своей». В поэме есть и упоминание речного божества, с ним сравнивается буйство стихии:

…воды вдруг

Втекли в подземные подвалы,

К решеткам хлынули каналы,

И всплыл Петрополь как тритон,

По пояс в воду погружен.

 

На минуту кажется, что "побежденная стихия" торжествует, что за нее сама Судьба: «Народ\ Зрит божий гнев и казни ждет. \ Увы! все гибнет…»

Бунт стихии, изображенный Пушкиным помогает раскрыть идейно-художественное своеобразие произведения. С одной стороны, Нева, водная стихия – часть урбанистического пейзажа. С другой стороны, гнев стихии, ее мифологическая окраска, напоминают читателю о представлении Петербурга как сатанинского города, нерусского, обреченного на уничтожение. Еще одна функция пейзажа связана с образом Евгения, «маленького человека». Наводнение разрушает скромные мечты Евгения. Оно оказалось гибельным не для центра города и его обитателей, а для бедноты, селившейся  на окраинах. Для Евгения Петр — не «державец полумира», а всего лишь виновник обрушившихся на него бедствий, тот, «…чьей волей роковой \ Под морем город основался…», кто не принимал в расчет судьбы маленьких, не защищенных от бедствия людей.

Окружающая действительность оказалась враждебной для героя, он беззащитен, но Евгений оказывается достойным не только сочувствия и соболезнования, но в определенный момент вызывает восхищение. Когда Евгений грозит «горделивому истукану», его образ обретает черты подлинной героичности. В эти минуты жалкий, смиренный обитатель Коломны, потерявший кров, нищий бродяга, облаченный в истлевшие лохмотья, совершенно перерождается, в нем впервые вспыхивают сильные страсти, ненависть, отчаянная решимость, воля к мести.

Однако Медный Всадник достигает своей цели: Евгений смиряется. Второй мятеж побежден, как и первый. Как после буйства Невы "в порядок прежний все вошло". Евгений снова стал ничтожнейшим из ничтожных, и весною его труп, как труп бродяги, рыбаки похоронили на пустынном острову, "ради бога".

 

Метель в повести А.С.Пушкина

А. С. Пушкина очень интересовала роль случайности и предопределенности в жизни человека. Он верил в рок, знал, что существуют фатальные обстоятельства, которые неподвластны воле человека и его планам. Собственная жизнь не раз давала ему повод задуматься о том, от каких странных мелочей зависит судьба. 

Многие произведения Пушкина полны раздумий о непостижимой игре, которую ведет с человеком Создатель. 

В повести "Метель" автор выводит подчеркнуто обычных людей, не блещущих умом, талантом, силой духа, и показывает, как причудливо может сложиться жизнь, если вмешается необъяснимая и непредвиденная случайность. 

Герои "Метели" — уездная мечтательная и сентиментальная барышня и бедный прапорщик, находящийся в отпуске. Они влюблены друг в друга, родители против, и вот Маша и Владимир, по классическим канонам жанра романа, решают бежать и тайно обвенчаться. Все спланировано и рассчитано, верные слуги готовы помочь, друзья жениха соглашаются стать свидетелями и даже "жизнь за него отдать", батюшка согласился венчать… И ничего не получилось! Вмешался случай, судьба рассудила по-своему. Поднялась метель, закружила в поле жениха, и он опоздал на "собственную свадьбу. И эта же метель привела к деревенской церкви проезжего офицера Бурмина, который и оказался под венцом с незнакомой барышней. Ему это казалось шуткой, проказой, и только потом он осознал, что шутить с судьбой опасно! Два незнакомых друг другу человека соединены узами брака, но не могут надеяться на любовь и супружескую жизнь. Они не могут даже найти друг друга. 

Судьба вмешалась еще раз, дав возможность героям встретиться по-настоящему и полюбить друг друга. Это невероятный союз, который начался свадьбой, а продолжился через несколько лет знакомством, может быть счастливым, по мнению Пушкина. А метель — это символ судьбы, того непонятного, причудливого и своенравного игрока, который держит в руках карты нашей жизни. 

 

Пушкин «Капитанская дочка»

Буран, разразившийся в степи, приводит к тому, что герой заблудился среди заснеженных просторов, потерял дорогу. Волна народного гнева, которая вскоре захлестнет страну, тоже перекроет многие наезженные дороги, сделает неэффективными привычные способы поведения. Случайно встреченный человек — как потом выяснится, это и был Пугачев — направляет путь молодого офицера по зимнему бездорожью. Этот же человек во многом определит путь, судьбу Петра и во время народной войны. Сама встреча этих двух людей, положение в обществе которых столь различно — дворянин, офицер императорской армии, и беглый казак, будущий бунтовщик, — оказывается точкой пересечения прошлого и будущего в жизни Петра Гринева.  Не повстречай он Пугачева во время метели, возможно, ему и удалось бы найти дорогу к жилью. Но тогда в памяти Пугачева не было бы ничего, связывающего его с молодым офицером, и скорей всего Гринев разделил бы незавидную судьбу своих товарищей, казненных после взятия Белогорской крепости.

Образ метели важен в композиции произведения и в раскрытии темы милосердия. Петруша Гринев, молод, неопытен в жизни – в символическом плане он потерял дорогу в метели, Пугачев же, наоборот, твердо стоит на тропе – он уже выбрал свой путь, это путь бунтаря. Но помощь Пугачева рождает ответное чувство добра, и вопреки Савельичу Гринев дарит вожатому заячий тулупчик, что потом спасет жизнь герою. Пушкин показывает, что добро жизнетворно, и взаимоотношения людей должны строиться именно на милосердии даже в смутные времена.

Во время бурана снится Петру сон, указывающий на роль Пугачева в судьбе молодого офицера.  Сон этот произвел глубокое впечатление на Петра Гринева. По его собственному признанию, он не мог забыть сон и считал его пророческим. Действительно «мужик с черной бородой» — Пугачев — в определенном смысле оказывается посаженым отцом Петра. Посаженые отец и мать — это люди, которые, по старинному обычаю, благословляли жениха или невесту перед свадьбой. Пугачев не только помиловал Петра, таким образом как бы дав ему второе рождение, но и освободил из рук Швабрина Машу, позволив ей и Петру свободно покинуть местность, занятую его сторонниками. «Возьми себе свою красавицу; вези ее, куда хочешь, и дай вам бог любовь да совет!» — вот благословение, которым наяву напутствует молодых влюбленных Пугачев. Вспомним: во сне родная мать Петра велит сыну принять благословение от «страшного мужика», размахивающего топором. Этот топор и мертвые тела, кровь, мешающая Петру бежать — все это образы грядущих народных волнений, сотрясавших Российское государство в течение нескольких лет. «Не бойся, подойди под мое благословение» — так говорил во сне Петра его проводник, наяву указавший ему дорогу и среди метели, и в самой гуще разыгравшейся стихии народного гнева.

 

Изображение природных стихий в творчестве Ф.И.Тютчева

Красочное изображение различных природных стихий: солнца, воды, ветра, земли – встречается в стихотворениях многих русских поэтов. Но в необычном, мифологическом ракурсе природные стихии предстают в творчестве Ф.И.Тютчева. В одном из стихотворений он писал:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик —

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык…

Тютчев был убежден в идее общей одушевленности природы, он верил в ее таинственную жизнь. Поэтому Тютчев изображает природу как некое одушевленное целое. Она предстает в его лирике в борьбе противоборствующих сил, в круговороте времен года, в беспрерывной смене дня и ночи, в многообразии звуков, красок, запахов. Тютчевская природа — это не столько пейзаж, в котором действуют конкретные лица, а космос, где выступают самостоятельные природные стихии, силы мирозданья.

Художественный мир в стихотворениях Тютчева напоминает картину жизни в мифах:  вечный, недосягаемый мир богов: затем – противоположность этого мира – хаос или бездна как воплощение темного начала; и божество, находящееся в непосредственной близости к миру людей, – рок, судьба.

В поэзии Тютчева перед читателем открывается подобная картина. В стихотворениях очень часто встречаются образы хаоса, бездны, а день – всего лишь «покров, накинутый над бездной», как говорится в произведении «Святая ночь на небосклон взошла». Этот мотив встречается и в стихотворении «День и ночь»: 

На мир таинственный духов,

Над этой бездной безымянной,

Покров наброшен златотканый

Высокой волею богов.

День – сей блистательный покров…

Важнейшая тема, которую Тютчев ввел в русскую поэзию, — это хаос, заключенный в мироздании, это непостижимая тайна, которую природа скрывает от человека. Тютчев воспринимал мир как древний хаос, некую темную первозданную стихию. А все видимое, сущее — это лишь временное порождение этого хаоса. С этим связано обращение поэта к "ночной" теме. В мифах хаос не описан, говоря научным языком, в античной литературе художественный образ хаоса отсутствует, а в творчестве Тютчева этот образ предстает очень красочным, величественным страшным и непостижимым для человека. Это стихия – «неизмеримость темных сил», она  «как океан объемлет шар земной», она «безымянная бездна», «темная пропасть», в которой «тени сизые смесились». Ветер – порождение этой стихии и в одном из стихотворений лирический герой обращается к ночному ветру,  вслушивается в этот "хаос", в пучину мировой ночи:

О чем ты воешь, ветр ночной?

О чем так сетуешь безумно?..

Что значит странный голос твой:

То глухо-жалобный, то шумно?

Лирический герой желает прикоснуться к этой таинственной жизни хаоса: Но в то же время "страшные" песни ужасают его:

Бурь заснувших не буди –

Под ними хаос шевелится!..

Следует отметить, что в произведениях Тютчева картина жизни очень часто разворачивается ночью или вечером. Тогда лирический герой ощущает, «живая колесница мирозданья открыто катится в святилище небес». Именно ночью наступают минуты, когда человек остается один на один перед вечным миром. В эти минуты он остро чувствует себя на краю бездны и особенно напряженно переживает трагедию своего существования. «…И бездна нам обнажена, своими страхами и снами», «и мы плывем пылающею бездной», так рисует человеческий мир  Ф.И.Тютчев. В стихотворении «Святая ночь на небосклон взошла…» поэт пишет:

И человек, как сирота бездомный,

Стоит теперь и немощен и гол,

Лицом к лицу пред пропастию темной,

 На самого себя покинут он.

Интересен и образ грозы в стихотворения поэта.  Она изображается по разному: то с веселым первым громом, который «резвяся и играя, грохочет в небе голубом», то страшной могущественной силой, посланной с небес. В стихотворении  «…» перед читателем разворачивается картина ночного неба над «тусклою землею», зарницы, по-мифологически связываются с грозными горящими зеницами высокого божества.

Не остывшая от зною

Ночь июльская блистала…

И над тусклою землею

Небо, полное грозою,

Все в зарницах трепетало…

Словно тяжкие ресницы

Подымались над землею,

И сквозь беглые зарницы

Чьи-то грозные зеницы

Загоралися порою…

 

Смысл названия драмы А.Н. Островского «Гроза».

Образ природной стихии – грозы предстает в драме А.Н. Островского «Гроза». Эта пьеса о трагической судьбе молодой женщины Катерины Кабановой, которая не могла жить со своей греховной любовью и закончила жизнь самоубийством. В данном произведении гроза предстает и как природное явление и в символическом значении.

Раскаты грома начинают звучать уже с первого действия, внушая страх калиновцам и предвещая беду. Кульминационной сцена —  признания Катерины на площади в своем грехе также происходит во время грозы. Как удар грома звучит её признание. Для Катерины гроза (как и для калиновцев) — не глупый страх, а напоминание человеку об ответственности перед высшими силами добра и правды.

Грозу в значении «угроза» можно истолковать и применительно к образам Дикого и Кабанихи.  В чём гроза Дикого? (Деньги — сила — страх.)

В чём гроза Кабановой? (Деньги — сила под видом благочестия — страх.)

Для чего им нужен страх в обществе? (Удержать власть.)

Тихон радуется, что над ним “две недели никакой грозы не будет”. Самодурство связано со страхом за свою власть, поэтому оно требует постоянного её подтверждения и испытания.

Гроза несёт очищение. Смерть Катерины, подобно грозному раскату, грозовому разряду, несёт очищение: просыпающееся чувство личности и новое отношение к миру. В ком из героев под воздействием смерти Катерины просыпается личность? (Варвара и Кудряш убежали. Тихон впервые обвиняет принародно мать: “Вы её погубили”. Кулигин: “…Душа теперь не ваша, она перед судиёй, который милосерднее вас!”)

Итак, А.Н.Островский универсально реализовал метафору грозы в пьесе. Название пьесы представляет собой образ, символизирующий не только стихийную силу природы, но и грозовое состояние общества, грозу в душах людей. Гроза проходит через все элементы композиции (с образом грозы связаны все важные моменты сюжета).

 

Александр Блок «Двенадцать». Символический пейзаж. Символы революции.

Символические мотивы. Ключевыми символическими мотивами являются ветер, вьюга, метель – символы социальных катаклизмов, потрясений. (слово «ветер» в поэме встречается 10 раз, «вьюга» — 6, «снег»,  «снежный» — 11.)

«Революции приходят опоясанные бурями». За метелью поэт хочет услышать музыку революции.

 

Чёрный вечер,

Белый снег.

Ветер, ветер!

На ногах не стоит человек.

Ветер, ветер –

На всём божьем свете!

Космичность пейзажа. Стихия ветра – стихия революции приобретает вселенские масштабы. Маленькая фигурка человека изображена на вселенском ветру. Человек, не красноармеец, а просто человек не может устоять на ногах от ударов ветра, ему некуда укрыться от всепроникающего ветра революции.

 

Ветер властвует над миром, одних он сбивает с ног, а другим кажется весёлым. («ветер хлёсткий», «ветер веселый», «гуляет ветер»)

10 гл.

Разыгралась чтой-то вьюга,

Ой вьюга, ой вьюга!

Не видать совсем друг друга

За четыре шага

 

11 гл.

И вьюга пылит им в очи

Дни и ночи

Напролёт…

     Вперёд, вперёд,

    Рабочий народ!

 

12 гл.

Вдаль идут державным шагом…

— Кто ещё там? Выходи! –

Это ветер с красным флагом

Разыгрался впереди…

 

В последних главах поэмы снова предстаёт символический пейзаж с образами вьюги и ветра. Через вьюгу идут 12 красноармейцев, символизирующих движение России через революцию в будущее. Но будущее во тьме. Над попыткой приблизиться к нему, докричаться до того, «кто там», «вьюга долгим смехом заливается в снегах». «Впереди у двенадцати —  ветер, «сугроб холодный», неизвестность  и путь «вдаль» под красным флагом, а в авторской оценке «кровавым флагом».

Стихия революции у Блока рушит мир, однако после неё так и не рождается «третья правда» (новая Россия). Впереди кроме Христа никого нет. И хотя двенадцать отрекаются от Христа, он не покидает их.

Символика цвета. «Черный вечер,\\ Белый снег».  Символический пейзаж исполнен в чёрно-белой контрастной манере. Два противоположных света  обозначают раскол, разделение.

Чёрное и белое – символы того двойственного, что совершается на свете, что творится в каждой душе. Тьма и свет, добро и зло, старое и новое. Понимая и принимая обновление, «белую» сущность революции, Блок в то же время видел кровь, грязь, преступление, т.е. её чёрную оболочку.

«Чёрное небо», «чёрная злоба», и «белый снег». Затем появляется красный цвет: «В очи бьётся красный флаг», «мировой пожар раздуем», красногвардейцы. Красный цвет – цвет крови. В финале красный цвет соединяется с белым:

 

Впереди с кровавым флагом,

В белом венчике из роз,

Впереди – Исус Христос

Возможно такое объяснение: при столкновении чёрного и белого – кровопролитие, через него – путь к светлому.

 

Символика времени. В поэме представлено прошлое – старый мир и борьба прошлого с настоящим и путь в будущее.

Настоящее России символизирует отряд красноармейцев, идущих через вьюгу державным шагом. Символическим оказывается образ перекрёстка. Это рубеж эпох, перекрёсток исторических судеб. Россия на распутье. Но будущего через вьюгу не видно.

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *