Поэма "Кому на Руси жить хорошо"

24.05.2015

Скачать файл

Проблема счастья в поэме Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?»

 Вопрос о счастье — центральный в поэме. Именно этот вопрос водит семь странников по России и заставляет их одного за другим перебирать «кандидатов» в счастливые.

 «Покой, богатство, честь» — формула счастья, предложенная странникам их первым собеседником, попом. Поп легко убеждает мужиков в том, что ни того, ни другого, ни третьего в его жизни нет, но вместе с тем ничего не предлагает им взамен, даже не упоминая о других формах счастья. Получается, что покоем, богатством и честью счастье исчерпывается и в его собственных представлениях.

Переломным этапом путешествия мужиков становится посещение сельской «ярмонки». Здесь странники вдруг понимают, что подлинное счастье не может состоять ни в чудесном урожае репы, ни в богатырской физической силе, ни в хлебушке, который досыта ест один из «счастливых», ни даже в сохраненной жизни — солдат хвастается, что вышел живым из многих сражений, а мужик, ходящий на медведя, — что пережил многих своих собратьев по ремеслу. Ho ни один из «счастливых» не может убедить их в том, что по-настоящему счастлив. Семь странников постепенно осознают, что счастье — категория не материальная, не связанная с земным благополучием и даже земным существованием. История следующего «счастливого», Ермилы Гирина, окончательно убеждает их в этом.

Странникам в подробностях рассказывают историю его жизни. В какой бы должности ни оказывался Ермил Гирин — писаря, бурмистра, мельника, — он неизменно живет интересами народа, остается честен и справедлив к простому люду. Ho в конце рассказа о Гирине выясняется, что вряд ли он счастлив, потому что сидит сейчас в остроге, куда попал (судя по всему) за то, что не захотел принять участие в усмирении народного бунта. Гирин оказывается предвестником Гриши Добросклонова, который тоже однажды попадет за любовь к народу в Сибирь, но именно эта любовь и составляет главную радость его жизни.

После «ярмонки» странники встречают Оболта-Оболдуева. Помещик, как и поп, тоже говорит и о покое, и о богатстве, и о чести («почете»). Только еще одну важную составляющую добавляет Оболт-Оболдуев к формуле священника — для него счастье еще и во власти над своими крепостными.

 «Кого хочу — помилую, / Кого хочу — казню», — мечтательно вспоминает Оболт-Оболдуев о прошлых временах. Мужики опоздали, он был счастлив, но в прежней, безвозвратно ушедшей жизни.

Дальше странники забывают о собственном списке счастливых: помещик — чиновник — поп — вельможный боярин — министр государев — царь. Только двое из этого длинного списка неразрывно связаны с народной жизнью — помещик и поп, но они уже опрошены; чиновник, боярин, тем более царь вряд ли добавили бы что-то существенное в поэму о русском народе, русском пахаре, и потому к ним уже никогда не обращается ни автор, ни странники. Совсем иное дело — крестьянка.

Матрена Тимофеевна Корчагина открывает читателям еще одну сочащуюся слезами и кровью страницу повествования о русском крестьянстве; она рассказывает мужикам о выпавших ей страданиях, о «грозе душевной», которая невидимо «прошла» по ней. Всю жизнь Матрена Тимофеевна чувствовала себя зажатой в тисках чужих, недобрых воль и желаний — она вынуждена была подчиняться свекрови, свекру, невесткам, собственному барину, несправедливым порядкам, согласно которым ее мужа чуть было не забрали в солдаты. С этим связано и ее определение счастья, которое она услышала когда-то от странницы в «бабьей притче».

Ключи от счастья женского,

От нашей вольной волюшки,

Заброшены, потеряны

У Бога самого!

Счастье приравнивается здесь к «вольной волюшке», вот в чем оно, оказывается — в «волюшке», то есть в свободе.

В главе «Пир — на весь мир» странники вторят Матрене Тимофеевне: на вопрос, что они ищут, мужики уже не вспоминают о толкнувшем их в дорогу интересе. Они говорят:

Мы ищем, дядя Влас,

Непоротой губернии,

Непотрошеной волости,

Избыткова села.

 «Непоротой», «непотрошеной», то есть свободной. Избыток, или довольство, материальное благополучие поставлены здесь на последнее место. Мужики уже пришли к пониманию того, что избыток — всего лишь результат «вольной волюшки». Ho привычки рабства слишком укоренились в русском крестьянстве — и не только в дворовых людях, о неистребимом холопстве которых уже шла речь. Посмотрите, как легко соглашаются бывшие крепостные Последыша играть комедию и снова изображать из себя рабов — роль слишком знакомая, привычная и… удобная. Роль свободных, независимых людей им только предстоит выучить.

Крестьяне насмехаются над Последышем, не замечая, что впали в новую зависимость — от прихотей его наследников. Это рабство уже добровольное — тем оно ужасней. И Некрасов дает читателю ясное указание на то, что игра не так безобидна, как кажется, — Агап Петров, которого заставляют кричать якобы под розгами, внезапно умирает. Мужики, изображавшие «наказание», не коснулись его и пальцем, но невидимые причины оказываются весомее и разрушительнее видимых. Гордый Агап, единственный из мужиков возражавший против нового «хомута», не выдерживает собственного позора.

Возможно, странники не находят среди простого народа счастливого еще и потому, что народ счастливым (то есть, по системе Некрасова, до конца свободным) быть еще не готов. Счастливым в поэме оказывается не крестьянин, а сын дьячка, семинарист Гриша Добросклонов. Герой, хорошо понимающий как раз духовный аспект счастья.

Гриша испытывает счастье, сочинив песню про Русь, найдя верные слова о своей родине и народе. И это не только творческий восторг, это радость прозрения собственного будущего. В новой, не приведенной Некрасовым песенке Гриши воспевается «воплощение счастия народного». И Гриша понимает, что помогать народу «воплощать» это счастье будет именно он.

Ему судьба готовила

Путь славный, имя громкое

Народного заступника,

Чахотку и Сибирь.

За Гришей встает сразу несколько прототипов, его фамилия — явная аллюзия на фамилию Добролюбова, его судьба включает основные вехи пути Белинского, Добролюбова (оба умерли от чахотки), Чернышевского (Сибирь). Подобно Чернышевскому и Добролюбову, Гриша тоже происходит из духовной среды. В Грише угадываются и автобиографические черты самого Некрасова. Он поэт, и Некрасов легко передает герою свою лиру; стилистика Гришиных песен в точности воспроизводит стилистику некрасовских стихотворений. Гриша лишь не по-некрасовски жизнерадостен.

Он счастлив, но странникам об этом узнать не суждено; чувства, переполняющие Гришу, им просто недоступны, а значит, путь их продолжится. Если мы, следуя авторским пометам, перенесем в конец поэмы главу «Крестьянка», финал будет не так оптимистичен, но зато более глубок.

В «Элегии», одном из своих самых «задушевных», по собственному определению, стихотворений, Некрасов писал: «Народ освобожден, но счастлив ли народ?» Сомнения автора проявляются и в «Крестьянке». Матрена Тимофеевна даже не упоминает в своем рассказе о реформе — не оттого ли, что жизнь ее и после освобождения мало изменилась, что «вольной волюшки» в ней не прибавилось?

Поэма осталась незаконченной, а вопрос о счастье открытым. Тем не менее мы уловили «динамику» путешествия мужиков. От земных представлений о счастье они движутся к пониманию того, что счастье — духовная категория и для обретения его необходимы перемены не только в общественном, но и в душевном строе каждого крестьянина.

 

Что сближает поэму "Кому на Руси жить хорошо" и фольклорное произведение?

Поэма Некрасова замечательна тем, что является народной и с точки зрения идейного содержания, и с точки зрения формы, то есть Некрасов, изображая народные характеры, мастерски использовал фольклорные приёмы. Свою индивидуальную авторскую позицию поэт как бы «растворил» в оценках, рассуждениях семи мужиков, ищущих счастливого человека на Руси. Описания природы и людей в поэме даны в произведении с точки зрения странников.

Можно привести немало примеров, где Некрасов передаёт именно крестьянскую точку зрения на события. Вот семь мужиков наблюдают, как бойкий купчик на сельской «ярмонке» торгует картинками и книжками. Крестьяне-покупатели выбирают картинки с генералами, обращая внимание не на имена, не на портретное сходство, а на солидный вид:

Чтоб были настоящие — // Потолще, погрозней.

Странники очень точно и ядовито комментируют такой крестьянский вкус:

Перед крестьянином

Все генералы равные,

Как шишки на ели…

А в балагане крестьяне смотрят простонародную (фольклорную) «комедию с Петрушкой» («Сельская ярмонка»), которая высмеивает не мещанина во дворянстве, не ленивого дворянского недоросля Митрофанушку, а квартального и хожалого полицейских, с которыми крестьяне обычно и имеют дело:

Комедия не мудрая,

Однако и не глупая,

Хожалому, квартальному

Не в бровь, а прямо в глаз!

А вот семь мужиков идут к Матрёне Тимофеевне и вдоль дороги видят поля созревающей ржи. Эта картина вызывает в их душах радость хлеборобов, которая выражается в тексте употреблением уменьшительно-ласкательных суффиксов:

Уж налились колосики.

Стоят столбы точёные,

Головки золочёные.

Задумчиво и ласково

Шумят. («Крестьянка»)

Поэме о народе автор придал форму фольклорного произведения, соединив в нём разные фольклорные жанры. Внешне «Кому на Руси жить хорошо» похожа на сказку. Пролог поэмы включает традиционные сказочные мотивы: герои спасают птенца пеночки, а она в благодарность исполняет их желание — рассказывает, где взять скатерть самобраную. Мужики находят волшебную скатерть на поляне под корнями деревьев в коробочке-сундучке (именно так в сказках спрятана Кощеева смерть), скатерть-самобранка делает возможным путешествие мужиков в поисках счастливого человека. Странствия в поисках счастья (или потерянной невесты, жениха, молодильных яблок, живой воды и т.п.) — обычный сюжетный ход в сказках.

В форме фольклорной легенды написана история «О двух великих грешниках», в форме фольклорного предания — «Бабья притча», в форме фольклорной баллады — рассказ «Крестьянский грех». В поэме (особенно в частях «Крестьянка» и «Пир — на весь мир») огромное число лирических бытовых, обрядовых, солдатских песен. Однако Некрасов не просто соединил в определённом порядке записанные фольклористами народные песни, он сам сочинил их, мастерски стилизовав под народные.

Кроме крупных фольклорных жанров поэт использует малые: пословицы, поговорки, загадки. Пословицы и поговорки украшают речь героев поэмы:

С работы, как ни мучайся,// Не будешь ты богат, // А будешь ты горбат! («Последыш»)

или

Рассыпался горох // На семьдесят дорог! («Крестьянка»).

Иногда Некрасов сам весьма удачно сочиняет поговорки: Вставляют слово меткое,

Какого не придумаешь,// Хоть проглоти перо! («Сельская ярмонка»).

По поэме разбросаны загадки: про эхо

Никто его не видывал,

А слышать всякий слыхивал.

Без тела — а живёт оно,

Без языка — кричит, (пролог)

или про снег

Летит — молчит, лежит — молчит.// Когда умрёт, тогда ревёт. («Поп»).

Поэт постоянно использует так называемые «фольклорные тропы», то есть выразительные средства, широко представленные в фольклорных жанрах. Сюда относятся уменьшительно-ласкательные суффиксы, демонстрирующие симпатию говорящего к описываемому предмету или человеку:

На столбовой дороженьке //Сошлись семь мужиков… (пролог),

постоянные эпитеты:

За спором не заметили, // Как село солнце красное… (пролог),

конструкции с тавтологией:

Полюбуемся

Да послушаем,

Как шумят-бегут

Воды вешние,

Как поёт-звенит

Жавороночек! («Крестьянка»)

Некрасов использует различные типы повторов:

анафоры, эпифоры, подхват конца строки в начале следующей:

Аммирал-вдовец по морям ходил.

По морям ходил, корабли водил… («Пир — на весь мир»),

простое повторение слов:

Царю! направо слышится,// Налево отзывается: // Попу! попу! попу! (пролог).

В поэме встречается множество параллелизмов:

Мужик плывёт — и конь плывёт.

Мужик заржал — и конь заржал. («Сельская ярмонка»)

и более сложные конструкции — отрицательные параллелизмы:

Не ветры веют буйные,

Не мать-земля колышется —

Шумит, поёт, ругается.

Качается, валяется,

Дерётся и целуется

У праздника народ! («Сельская ярмонка»).

В произведение включены оригинальные сравнения в народном духе:

Одним не птица мельница, //Что, как ни машет крыльями, // Небось, не полетит. («Поп»)

или

Весной, что внуки малые, // С румяным солнцем-дедушкой // И грают облака.(«Поп»).

Поэма написана нерифмованным (белым) стихом. Такой стих характерен для народных былин, баллад, исторических и лирических песен. Отсутствие рифмы восполняется разнообразными созвучиями и повторами внутри стиха.

Подводя итог, следует отметить: несмотря на многочисленные фольклорные приёмы, использованные Некрасовым, поэма «Кому на Руси жить хорошо» изначально была и остаётся литературным произведением. Авторская точка зрения в большинстве случаев совпадает с точкой зрения семи мужиков, но иногда автор «отделяется» от своих героев, «отходит» от крестьянского восприятия мира. Примером может служить авторское рассуждение из главы «Сельская ярмонка» о будущем,

Когда мужик не Блюхера//И не милорда глупого — //Белинского и Гоголя//С базара понесёт…

Некрасов соединил в одном произведении жанры сказки, песни, легенды, баллады, пословицы и т.д., которые никогда не смешивались в фольклоре: например, в «Прологе» совмещаются признаки волшебной и бытовой сказки, черты анекдота о пошехонцах-глупцах, загадки.

Поэма отличается ярким и выразительным стилем, вобравшим в себя различные фольклорные приёмы. Эстетические идеалы, выработанные в крестьянской среде, в самых различных формах проявились в некрасовском произведении и составили его неповторимый народно-сказовый стиль.

 

Сочинение. Женская доля (по поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»)

Пожалуй, ни один писатель или поэт в своем творчестве не обошел вниманием женщину. Притягательные образы возлюбленной, матери, таинственной незнакомки украшают страницы отечественных и зарубежных авторов, являясь предметом восхищения, источником вдохновения, утешения, счастья… Но, наверное, ни один творец-мужчина, кроме Некрасова, не задумывался о том, каково оно — женское счастье, и в особенности — счастье простой крестьянки.

Великий и истинно народный русский поэт Н. А. Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо» отобразил судьбу простого русского народа в период отмены крепостничества. Главные герои произведения ищут счастливых людей по всей Руси. Отчаявшись найти счастливца среди «мужиков», начинают они допытываться у русских селянок, счастливы ли они. О том, каково оно — бабье счас­тье, поведала им Матрена Корчагина.

Что такое женское счастье и есть ли оно? Матрена вспоминает, что бывала счастливой в детстве и юности:

Мне счастье в девках выпало…

За батюшкой, за матушкой,

Как у Христа за пазухой, Жила я.

Счастье юной Матрены было вовсе не в том, чтобы подольше поспать да повкуснее поесть: с малых лет приучена она к труду и любит его:

И добрая работница,

И петь-плясать охотница

Я смолоду была.

На сердце становится тепло от описания немудреного счастья крестьянки: хорошо потрудиться, в баньке освежиться и сил набраться, с подругами песни попеть да на санях прокатиться… Честная, прямая, скромная, Матрена не строит глазки парням, а наоборот, сторонится их. Но все-таки, «на беду», выискался жених ей из далекого Петербурга и добился-таки ее любви и руки. «Тогда и было счастьице» — вздыхает Матрена.

А потом — чужая семья, «большущая, сварливая», где всем она глаза мозолит, всяк ее хочет унизить и оскорбить. Тяжкий труд и постоянные упреки мужниной родни, частые разлуки с любимым превратили ее жизнь в ад.

С рождением первенца Демушки жизнь Матрены озарилась божественным светом: с легкостью переносит она теперь любые невзгоды и лишения, терпит любые нападки родни… Но недолго продлившееся счастье оборвалось трагической смертью Демушки. И хоть после Матрена родила пятерых сыновей, первого своего до сих пор забыть не может.

Такое оно — бабье горькое счастье: трудись не покладая рук, терпи да помалкивай, расти детей — «На радость ли? (…) Уж взяли одного!» А так, со стороны посмотришь — вроде бы и жаловаться не на что: здоровая, крепкая, все при ней, и хозяйственная, и мужем не битая. Но Матрена говорит:

По мне — тиха, невидима —

Прошла гроза душевная,

Покажешь ли ее?

Образ Матрены — собирательный образ всех простых русских женщин. Автор раскрыл в нем всю материнскую любовь и боль, на которую способна глубокая и нежная женская душа. Матрена Корчагина — воплощение бесхитростной прямоты, добродушия, нравственной чистоты и супружеской верности. Этот образ берет за душу, несмотря на то, что селянка рассказывает о своей жизни просто, безыскусно, не рисуясь и не стараясь сгустить краски. И каждый читатель находит в ее рассказе что-то близкое.

Некрасов с почтением и восхищением описывает русскую женщину — любящую жену и мать, которая, одному Богу ведомо, откуда, берет душевные силы, чтобы дарить любимым людям тепло, ласку и счастье, — пусть даже от ее собственного счастья ключи потеряны.

 

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *